В спальне, кроме кровати, которая как будто назло своей недорогой стоимости была украшена золоченой пластмассой, вензельками, лилиями, и прочими атрибутами королевской власти, находился еще большой платяной шкаф, где, собственно, и хранилась вся одежда. Та, что была новая и еще нравилась, висела на плечиках и вешалках или была аккуратно сложена. Та же, что была повседневной и старой, занимала место на дне шкафа, наваленная мягкой мятой кучей. Иногда, опаздывая, Андрей выбирал что-то из этой кучи, кидал прямо на ковер и торопливо проглаживал утюгом, отчего на ковре местами образовались лоснящиеся островки.

Но Андрей не жаловался на свое холостяцкое существование. С тех пор, как он жил один, не считая того пятимесячного недоразумения, когда был женат, он все-таки следил за чистотой, а единственный период, когда квартира напоминала настоящую помойку, как раз приходился на те самые пять месяцев. К счастью, развод обошелся малой кровью, не причинив моральному и материальному положению обоих видимых потерь, им удалось избежать переделов, вещевого сквалыжничества, и теперь о том времени напоминали лишь раковина с трещиной, разбитое стекло серванта да вмятина на холодильнике.

Протирая в коридоре полки с такими вкусно подобранными книгами, Андрей любовно пробежался взглядом по корешкам. Книги он держал дома по одному принципу: те, которые перечитывал. Купив новую и начав ее читать, он сразу понимал, займет ли она место в его жизни и на его полке. Либо книга была достойна потеснить такие же сильные и интересные, либо отдавалась, либо попросту выбрасывалась. Иногда, в очень редких случаях, книга не дочитывалась и отправлялась на полку ждать, пока он поумнеет.